В Санкт-Петербурге эксперты изучают редчайший клад. В особняке Нарышкиных найдены семейные

сокровища, которые пролежали в тайной комнате почти целый век после революции в 1917 году. На тайник наткнулись во время ремонта, когда вскрыли полы. Находка вполне может оказаться не последней — в то неспокойное время в России дворяне и просто богатые люди часто старались спрятать накопленные сокровища.

Десятки килограммов серебра: уникальные сервизы, канделябры — все бережно упаковано в газеты страшного 17-го года. И пролито уксусом, он защищает благородный металл от окисления. Особняк на Чайковского принадлежал роду Нарышкиных, и именно их герб выгравирован на большинстве предметов.

«Впечатлило! Это парадные сервизы дворянские, то есть это уникальный клад, равного которому просто не было», — говорит начальник отдела по борьбе с хищениями культурных и исторических ценностей ГУ МВД РФ по Санкт-петербургу и Ленинградской области Владислав Кириллов.

Даже по кадрам оперативной съемки понятно, что в Петербурге нашли нечто настолько неординарное, с чем еще не сталкивались даже ведущие эксперты Государственного Эрмитажа.

Марина Лопато, доктор искусствоведения, заведующая сектором западно-европейского прикладного искусства Государственного Эрмитажа, считает: «По-моему, Сазиков — один из крупнейших Серебренников, работавших в Петербурге и имевших отделение в Москве. Вещи очень дорогие. Даже в те времена. Это должно быть в музее и даже на постоянных выставках».

Если бы не капитальный ремонт великокняжеского особняка, кто знает, сколько десятилетий пролежало бы сокровище между вторым и третьим этажами. Каменный мешок обнаружили рабочие, которые вскрывали полы. Настоящая тайная комната не такая уж редкость для старинных домов. Эффект барокко — изумлять, поражать — нашел своеобразное применение.

«В России мода на тайники особенно возникла в XVIII веке. Пошла мода на механику. То есть интересовал механизм, интересовали обманки. Например, вот вы прикоснётесь, подвинете это, и оно откроется», — рассказала Екатерина Станюкович-Денисова, историк архитектуры, старший преподаватель кафедры истории и русского искусства Санкт-Петербургского госуниверситета.

Начиная от скрытых замочных скважин в хозяйственных шкафах, заканчивая совсем сложными сооружениями, что-то витало тогда в воздухе: желание иметь тайну, скрыть нечто от посторонних глаз, не обошло даже представителей рода Романовых.

В кабинете внука Николая Первого, великого князя Константина Константиновича Романова, того самого: президента Императорской академии наук и поэта, который подписывался инициалами Ка Эр, была тайна, о которой, наверное, догадывались другие обитатели Мраморного дворца, но это был всё же секрет для большинства. С виду обычный книжный шкаф, но если нажать на стеновую панель — это кнопка. То это и не шкаф вовсе, а потайная дверь. Она не вела к черному ходу, не использовалась для каких-то конспиративных целей. За дверцей была молельня. И общение с Богом было настолько личным и деликатным делом, что великий князь распорядился: вход скрыть от посторонних глаз и уходил за дверь только тогда, когда в кабинете никого не было.

Про умершего в 1915 году великого князя Константина теперь говорят: ему повезло, имея в виду, что он не дожил до революции. Троих его сыновей большевики жестоко убили в Алапаевске. Мода на тайники в то время превратилась в необходимость. Если предприимчивые купцы переводили деньги в бриллианты, то дворяне пытались спрятать имущество в собственных домах.

«Вот этот тайник, обнаруженный 12 октября 1925 года. Даже следы взлома видны с тех самых далеких времен. Самый богатый, пожалуй, клад найден был в Юсуповском дворце — том самом, где убили Григория Распутина. Вот, кстати, потайная дверь, через которую выносили сибирского старца. По советским музеям разошлись одна из лучших в Европе коллекций живописи, скрипки Амати, драгоценности, неизвестные письма Пушкина и автографы других знаменитостей, принадлежавшие Феликсу Юсупову и его семье», — показывает специалист.

«Пока пять тайников. Что будет дальше — мы не знаем. Возможно, ещё какие-то тайники откроются», — рассчитывает Вера Симонова, хранитель фонда редкой книги Юсуповского дворца.

Потомственный русский аристократ и классик литературы Владимир Набоков, бежавший в одно время с Нарышкиными, Шереметьевыми и Юсуповыми, до конца жизни хранил фото семейного особняка на Большой Морской улице Петербурга. Разделённый с Россией целым океаном, он вспоминал о доме в автобиографии «Другие берега».

«Я родился в комнате на втором этаже — там, где был тайничок с материнскими драгоценностями: швейцар Устин лично привёл к нему восставший народ через все комнаты в ноябре 17-го года», — писал Набоков много десятилетий спустя. Вот он этот тайничок — скрытый в стене сейф. Закрыт — ключ утерян давным-давно. Отсюда Набоковы бежали от революции. И уж, наверное, как и тысячи других, не думали, что это навсегда. И надеялись, что ценности дождутся их возвращения на родину.

В доме Нарышкиных сейчас проводят сигнализацию и выставили вооруженную охрану. Не исключено, что в великокняжеском особняке есть ещё таинственные полости в каменной кладке.