Мои одноклассники: Об общении в социальных сетях

Я уже почти переболел всеми этими социальными сетями, перестав в них находить своеобразную прелесть общения. Ни масштабные «телеги» с подробным описанием того, как кто-то кого-то чем-то обо что-то, ни заметки на манжетах «Ни дня без строчки» теперь меня не трогают. «Пошел есть торт» — «Поел?» — «Ага» — «А я читаю» — «Книгу?» — «Нет, вслух». Разговор двух дегенератов…

Весной 2011-го хохмы ради опубликовал я в одном блоге ностальгический пассаж про то, как году в 79-м к нам в класс пришел дедушка — провести урок патриотизма. Предварительно расписав, кто и что собой в той истории представлял, я поделился воспоминаниями о том, что сам в тот момент как бы думал о происходящем. Цитирую: «У нас был старый большевик, который рассказал, что его сын не хотел вступать в комсомол, потому что он нечаянно разбил в школе окно: «Я разбил окно, как же я могу вступить в комсомол?» Громеко загнал старика в тупик цитатами из Маркса, и тогда тот рассердился и сказал, что у нас нет идеалов. Это, между прочим, неверно. Идеалы есть, но, когда о них так длинно и нудно говорят, начинает казаться, что их нет. Мне, между прочим, неприятно, когда Пелевин с восторгом говорит об Олеге Кошевом, или Рогальская, у которой выщипанные бровки, лепечет, что ее любимая героиня — Любовь Шевцова. Но старый большевик разговаривал с ними, как вообще разговаривают взрослые, то есть с чувством превосходства, на том основании, что у него «неисчерпаемый опыт». А я считаю, что у взрослых свой опыт, а у нас — свой, хотя и не такой уж неисчерпаемый. Считается, например, что мы не знаем жизни, а мы ее знаем и научились ей, между прочим, в школе. Мы знаем, что не надо говорить и что надо, и чем можно воспользоваться, а чем нельзя. Если в жизни придется хитрить и ловчить — мы что, этого не умеем? Нам даже приходится изворачиваться, чтобы они, то есть взрослые, думали, что мы ничего не понимаем и не замечаем».

Ну и вокруг этого невинного «поста» развернулась длиннющая и бессмысленная дискуссия — с экскурсами в собственное прошлое полемистов и фактами из бытия сегодняшних подростков, с подведением философской базы и аналитическими графиками. Все бы ничего, да вот отрывок тот принадлежал не мне, а вполне конкретному лицу — писателю Вениамину Каверину: я процитировал его повесть «Школьный спектакль» (напечатана в 1968 (!) году; а упоминавшийся выше Пелевин — не популярный прозаик, а один из учеников класса). А так как Вениамин Александрович не Мураками ни разу, в топах ныне не состоит, «прогуглить» хоть какой-нибудь фрагмент текста никто не догадался, поэтому подвох мой обнаружен не был. И что-то переклинило во мне, после чего ограничил я свое присутствие в таких сообществах вроде Одноклассников.

Бывшим однокашникам теперь под 50. У когда-то в меня влюбленной соседки по парте трое детей и двое внуков. Девчонка из параллельного — директор крупного предприятия в Украине. Доктором технических наук стал мой ближайший приятель. Подававший надежды баскетболист — бизнесмен средней руки, пережил в 90-е несколько покушений. Автоперевозками занимается парень, мечтавший о профессии летчика. Хорошая подружка всех поздравляет с любыми праздниками — от Дня водолаза до годовщины запуска Братской ГЭС. Другая делится подробностями из жизни семьи. Я же был для них всех компасом в мире музыкальной индустрии. То есть наши пули недалеко друг от друга легли, кучно — дырочки рядышком. А потом я свое отверстие заделал. Наверное, потому, что хочу, чтобы в памяти у меня остались именно Маринки, Сережки, Таньки, Димки, Аленки и Володьки — без морщин, седины и животов. С идеалами и еще не умеющие ловчить и хитрить — по-крупному. Может, кто-то из них как следует этому выучился. Но кто же о том напишет в интернете? Да и не верю я в плохое — вон мы какие все искренние и открытые глядим на меня с «выпускной» карточки…

Олег КЛИМОВ, Портал Беларусь Сегодня